Отправить письмо
Рак груди.
Стратегия здоровья.

Нетрадиционная терапия рака груди (пункт 2).

Метаболическая коррекция.

Многочисленные опыты показывают, что для злокачественной трансформации клеток недостаточно генетических изменений ядерной ДНК. Здоровые митохондрии могут отменять раковое поведение клеток с мутировавшей ядерной ДНК, и наоборот – дисфункция митохондрий будет вынуждать клетки увеличивать гликолиз и ферментацию, склоняя клетки с нормальной ДНК к злокачественной трансформации. Эти факты дают убедительные основания полагать, что рак является в большей степени метаболическим, чем генетическим заболеванием *.

С этой точки зрения, именно патологическое нарушение клеточного дыхания предшествует *, и является причиной нестабильности генома, сопровождающей процесс развития опухоли. Хотя краткосрочной нестабильности генома может оказаться недостаточно для генетических мутаций, долгосрочная нестабильность увеличивает этот риск. Среди возникших мутаций ядерной ДНК могут оказаться такие, которые способствуют дальнейшему нарушению метаболизма, злокачественным преобразованиям и прогрессированию болезни.

Большое количество в клетках плохо функционирующих митохондрий, как и малое их количество, ухудшают апоптоз – самоубийство нефункциональных клеток. Благодаря апоптозу слабые и больные клетки отбраковываются, предотвращая тем самым раковый процесс. Если же апоптоз не работает, такие клетки остаются в живых, их аномалии могут фиксироваться и извращаться всё больше и больше в новых поколениях их дочерних клеток.

До сих пор не было обнаружено опухолей с полностью функциональными митохондриями. И если дефект опухолевых клеток заключается в митохондриях, а не в ядре клетки, то противоопухолевая терапия должна быть направлена прежде всего на восстановление нормальной работы митохондрий.

Нормализация клеточного дыхания.

Химия живой природы отличается от химии неживой природы тем, что процессы в ней протекают управляемо, при помощи соответствующих ферментов и слаженой работы электрохимических механизмов. Однако протекание биохимических реакций требует энергетических затрат, поэтому ни один живой организм не может существовать без энергоснабжения.

Основная часть производимой человеческими клетками энергии извлекается из молекулы глюкозы. Сначала глюкоза транспортируется в клетку и участвует в процессе под названием гликолиз. Это многостадийный биохимический процесс, протекающий в цитозоле клетки. Каждая из десяти метаболических реакций гликолиза требует определённых ферментов, но не требует кислорода. Гликолиз не расщепляет молекулу глюкозы до конца, и поэтому не высвобождает всю имеющуюся в ней энергию.

В результате гликолиза из одной молекулы глюкозы производится две молекулы пирувата (пировиноградной кислоты) и 2 молекулы АТФ. Далее пируват может метаболироваться в лактат и выводиться из клетки как метаболический отход. Большинство примитивных форм жизни производят энергию именно этим путём.

Клетки высокоорганизованных организмов обладают возможностью полностью расщеплять молекулу глюкозы, образуя в качестве метаболических отходов лишь воду и углекислый газ. Это осуществляется в митохондриях – сначала в ходе циклического биохимического процесса, называемого цикл Кребса (ЦК), а затем в ходе электрохимического процесса, называемого окислительное фосфорилирование (ОФ). В этом случае из каждой молекулы глюкозы может производиться 2 молекулы АТФ при помощи ЦК, и ещё 34 – при помощи ОФ.

Хотя ОФ нуждается в кислороде, такой способ производства энергии многократно эффективнее, чем гликолиз. Как ни странно, некоторые клетки человеческого организма продолжают использовать гликолиз как основной источник энергии (например, эритроциты, клетки сетчатки глаза, клетки семенников). Однако все остальные используют в качестве основного генератора энергии митохондрии.

Клеточное производство энергии Увеличить изображение

Нарушение клеточного энергетического метаболизма является определяющей характеристикой почти всех видов рака. Если в нормальных эпителиальных клетках подавляющая часть всей энергии производится митохондриями, то в раковых клетках митохондрии в значительной степени теряют свою функцию. Это не только радикально меняет картину энергетического метаболизма. Интенсивный гликолиз обеспечивает внутри клетки достаточные запасы сырья, позволяющие строить из них новую раковую клетку.

Итак, в большинстве случаев раковые клетки характеризуются повышенным гликолизом – преобразованием глюкозы в пируват и дальнейшим повышенным метаболированием полученного пирувата в лактат. Хотя многие нормальные клетки при гипоксии тоже могут временно увеличивать ферментативное производство энергии, при восстановлении адекватного уровня кислорода они всегда возвращаются к митохондриальному производству энергии. С раковыми клетками такого, однако, не происходит – они используют гликолиз даже при наличии достаточного количества кислорода (явление, называемое аэробный гликолиз).

Усиление производства энергии путём ферментации является не только следствием предыдущих этапов развития опухолевого процесса, но и причиной последующих его этапов. Длительная зависимость клеток от ферментативной выработки энергии проявляет такие раковые характеристики клеток, как нестабильность генома, нарушение внутриклеточного метаболизма *, кислотно-щелочной реверс *, потерю дифференцировки и неконтролируемый рост *. Таким образом, усиление митохондриального дыхания клеток имеет важное терапевтическое значение * *.

Восстановление естественного клеточного метаболизма включает два взаимодополняющих действия: ослабление анаэробного дыхания и усиление дыхания аэробного.

Поддержка митохондрий. Митохондрии – активные, подвижные клеточные органеллы. Они имеют свою собственную ДНК, и являются своего рода внутриклеточным сожителем-симбионтом. Предположительно, митохондрии произошли от свободноживущих бактерий, которые использовали для производства своей энергии механизм ОФ. Считается, что несколько сотен миллионов лет назад они были поглощены древней клеткой-хозяином, но не усвоены, а включены в её внутриклеточные процессы, что обеспечило этой клетке эволюционные преимущества.

Основной функцией митохондрий является производство энергии, необходимой для протекания биохимических процессов клетки. Источником энергии всех клеток человеческого организма является молекула под названием аденозинтрифосфат (АТФ). Она используется для получения энергии всеми клетками – как здоровыми, так и раковыми. Основная часть вырабатываемой энергии расходуется на работу ионных насосов клетки*.

Митохондрии также принимают участие в ряде других чрезвычайно важных клеточных функций: регуляция мембранного потенциала; клеточная сигнализация через активные формы кислорода (АФК); кальциевая сигнализация, управление апоптозом и аутофагией; регуляция клеточного метаболизма; регуляция метаболизма железа и синтеза гема; регуляция синтеза стероидов *. Таким образом, от здоровья митохондрий зависит здоровье клетки и организма в целом.

Митохондрии претерпевают при раке специфические структурные и функциональные изменения, и активно участвуют в метаболическом перепрограммировании. Снижение количества митохондрий и/или их функциональности считаются характерным признаком раковых клеток. Конечно, потеря митохондриальных функций не всегда связана со злокачественной трансформацией; для такого переключения требуются и другие условия, однако злокачественные трансформации почти всегда связаны с потерей митохондриальных функций.

Простое компенсационное увеличение количества митохондрий в клетках не может решить эту проблему, пока не будут устранены её фундаментальные причины.

В процессе производства АТФ в митохондриях появляется большое количество свободных радикалов, особенно при переизбытке глюкозы. Окислительный стресс всегда вызывает нестабильность генома и усиливает экспрессию онкогенов. Кроме того, высокий уровень оксидантов вызывает каскад событий, которые снижают активность протеасом, длину теломер и ухудшают иммунную функцию.

Окислительное повреждение митохондрий приводит к ослаблению процесса окислительного фосфорилирования и дальнейшему увеличению уровня свободных радикалов, таких как активные формы кислорода (АФК), активные формы азота (АФА), а также сильных митохондриальных токсинов – цианидов, что ещё более усугубляет ситуацию, разгоняя замкнутый круг разрушения *. Митохондриальные функции в том числе и производство АТФ, при этом естественным образом подавляются.

Когда митохондрии не в состоянии справляться с энергообеспечением, клеткам приходится возвращаться к более древнему и менее выгодному принципу производства энергии, усиливая гликолиз и ферментацию *. Таким образом, дисфункция митохондрий влечёт за собой снижение выработки АТФ, а также усиление зависимости от альтернативной (анаэробной) генерации энергии.

Стремление экономить энергию приводит к тому, что отключается производство ферментов, не связанных с функциями выживания клетки. В частности, ухудшается дифференцировка клетки, и она остаётся в слабодифференцированном, склонном к делению состоянию. Недостаток энергии и сигнальных белков также ухудшает коммуникацию с другими клетками, которые могли бы сдерживать клеточный рост. Кроме того, смерть клетки через апоптоз затрудняется, потому что этот процесс также требует затрат энергии.

Из-за нехватки энергии падает эффективность мембранного натриево-калиевого насоса. Внутриклеточный уровень ионов натрия относительно ионов калия увеличивается, что негативно влияет на клеточную коммуникацию и динамику клеточных мембран. По причине дисбаланса ионов натрия и калия, электрический потенциал на мембране трансформирующейся клетки снижается, создавая вокруг неё всё более отрицательное поле. Такая клетка приобретает свойство отталкивать отрицательно заряженные лекарства и такие клетки, как эритроциты и лимфоциты, не позволяя кислороду и иммунной системе противодействовать опухоли.

Митохондриальная дисфункция является сигналом старения и признаком практически всех дегенеративных заболеваний, а не только рака * *. Длительное нарушение функций митохондрий, проявляющееся в виде недостаточности окислительного фосфорилирования, в сочетании с повышенным гликолизом и глютаминолизом может привести к тому, что клетка войдёт в устойчивое состояние несдерживаемой пролиферации, с дальнейшей потерей дифференцировки, устойчивостью к апоптозу, и другими характерными признаками раковой клетки.

Функциональность митохондрий можно повысить несколькими способами, например, увеличением их количества; нормализацией их метаболизма; способностью заменять дефектные компоненты; митофагией и апоптозом *.

Улучшению митохондриальных функций может способствовать приём некоторых добавок * *. Они способны снизить окислительную нагрузку, предоставить дополнительные возможности для окислительного фосфорилирования, укрепить протекающие мембраны митохондрий и удалить нефукциональные митохондрии.

Кофакторы и антиоксиданты:


Кофермент Q10 (coenzime Q10, CoQ10) участвует в митохондриальном производстве АТФ. Приём CoQ10 увеличивает митохондриальное производство клеточной энергии, а также количество и активность макрофагов и Т-лимфоцитов *, и уровень антител иммуноглобулина G (GIg) * * *.

Лучшим считается CoQ10 японской компании Kaneka, который извлекается из грибов. Пищевыми продуктами, богатыми CoQ10, являются лосось, субпродукты, цельнозерновые продукты, арахис, фисташки, грецкие орехи, фундук, семена кунжута, соевые бобы, оливковое масло, авокадо, брокколи и шпинат.

В сочетании с креатином (2×3'000 мг) и липоевой кислотой (2×300 мг), CoQ10 (2×120 мг) увеличивает у пациентов митохондриальное производство АТФ и снижает в плазме концентрацию лактата в состоянии покоя *. В этой комбинации CoQ10 усиливает функцию цепи переноса электронов, липоевая кислота действует как антиоксидант, а креатин – как энергетический буфер.

Другим усилителем CoQ10 может быть мумиё (200 мг/сут), позволяющее ему дольше сохранять свои антиоксидантные свойства *.
С возрастом уровень эндогенного CoQ10 падает, так что его экзогенные добавки могли бы улучшить работу митохондрий и повысить активность митохондриального комплекса I в цепи переноса электронов. Дозировка мумиё: 3×100 мг для профилактики и 3×200 мг во время курса лечения *.

Никотинамид рибозида – одна из форм витамина B3, метаболический предшественник NAD+, который является кофактором более чем 200 клеточных окислительно-восстановительных реакций, включая митохондриальное производство АТФ. За счёт улучшения функций митохондрий стареющие стволовые клетки разных тканей становятся более молодыми при повышении уровня NAD+ в клетках * *.

Более высокий уровень NAD+ в клетках коррелирует с улучшением показателей здоровья *, и наоборот, более низкие уровни NAD+ способствуют развитию многих денеративных заболеваний *. С возрастом концентрация постепенно NAD+ падает: к 50 годам – на 40 %, а 80 годам – на 90-95 % по сравнению с 21-летним возрастом *. Однако добавки никотинамид рибозида (2×500 мг/сут) быстро восстанавливают уровень NAD+ в крови до значений в более молодом возрасте. По сравнению с группой плацебо, приём в 300 мг/сут никотинамид рибозида на 51 % поднимал у пожилых людей клеточный уровень NAD+ и, кроме того, увеличивал количество глутатиона и снижал показатель усталости *.

Поскольку NAD+ является эндогенным веществом, его добавки в пожилом возрасте фактически означают приведение уровня NAD+ к уровню, соответствующему молодому возрасту. В то время как CoQ10, добавляя энергии, может одновременно увеличивать число свободных радикалов в митохондриях, никотинамид наоборот, уменьшает их количество *. Можно предположить, что комбинация их обоих будет иметь лучший эффект, чем одного лишь CoQ10.

Альфа-липоевая кислота (ALA) – сильный антиоксидант, а также хелатор ионов металлов, таких как медь и железо. Она действует как критический кофактор митохондриальных процессов, и увеличивает концентрацию митохондриальных антиоксидантов – глутатиона и витамина C.
Потребление альфа-липоевой кислоты (2×500 мг) увеличивает потенциал митохондриальной мембраны, а также защищает ДНК и мембраны клеток от окислительного стресса, вызванного физической нагрузкой *.

N-ацетилцистеин (NAC) является предшественником глутатиона. Он повышает активность митохондриальных комплексов I, IV и V; укрепляет митохондриальную мембрану и улучшает митохондриальный гомеостаз *. Дозировка: 250-1'800 мг/сут * *, (обычно 600 мг/сут). N-ацетилцистеин плохо усваивается, поэтому рекомендуют принимать его липосомальную форму (2×250 мг) или S-ацетилглутатион (2×100 мг). Можно также использовать введение непосредственно глутатиона – в виде ингаляций или же внутривенно.

Мелатонин (3 мг перед сном, но не более 15 мг) – нестероидный гормон широкого спектра действия, эффективно защищающий функции митохондрий *.
Мелатонин способствует переключению от гликолизного к митохондриальному производству клеточной энергии. В одном клиническом исследовании мелатонин эффективно противодействовал окислительному стрессу и митохондриальной дисфункции, которые были вызваны сепсисом *.

Витамины и минералы:


Пирролохинолин хинон (pyrroloquinoline quinone, PQQ), он же метоксантин (витамин B14), защищает митохондрии от окислительного разрушения *, повышает эффективность работы митохондрий за счёт их омоложения и усиления активности * * *. Кроме того, метоксантин поднимает уровень гемоглобина и снижает концентрацию IL-6 и CRP в плазме *.
Добавление метоксантина в рацион животных увеличивает у них количество митохондрий в клетках * *. Приём 20 мг/сут метоксантина в течение 12 недель помогает предотвратить снижение функции мозга у пожилых людей, особенно в отношении внимания и рабочей памяти *, а кроме того, снижает уровень липопротеинов низкой плотности в крови по сравнению с контролем *.
Дозировка: 15-25 мг/сут *. PQQ не вызывает острой токсичности при дозировке до 60 мг/сут.

Витамин C (3×300 мг) *; витамин Е; витамины группы В *тиамин (100 мг/сут) * *, рибофлавин (100 мг/сут) *, ниацин (50 мг/сут), пантотеновая кислота (50 мг/сут), биотин (30 мкг/сут); цитрат магния (2-3×500 мг) *; смешанные фосфолипиды (1-2×1'000 мг) * *; янтарная кислота (125 мг/сут); гинкго билоба (40 мг/сут); сукцинат (125 мг/сут) также могут различными путями улучшать функцию митохондрий *. Однако это касается, видимо, тех случаев, когда их поступление с пищей недостаточно.
Смеси различных этих антиоксидантов будут, видимо, более эффективны, чем каждый из них в одиночку *. Однако до сих пор существует слишком мало клинических исследований, оценивавших их комбинации * * *.
Хотя добавки витаминов и минералов обычно бывают полезны лишь в случае их дефицита, именно такое состояние чаще наблюдается у раковых больных.

Кальций и магний имеют решающее значение для производства энергии митохондриями, поэтому нужно следить за их достаточным поступлением в организм вместе с пищей.

Липиды и транспортёры:


Жирные кислоты ω-3 (3×1'000 мг) помогают сохранять целостность митохондриальной мембраны и восстанавливать её при окислительном повреждении.

Среднецепочечные жирные кислоты (MCFA), в сравнении с длинноцепочечными, обеспечивают бо́льшую дыхательную способность митохондрий без увеличения окислительного стресса *.

L-карнитин (L-carnitine) помогает прохождению жирных кислот сквозь внутреннюю митохондриальную мембрану. Он способствует увеличению производства энергии из жирных кислот, защищает митохондрии от окислительного стресса, а также увеличивает скорость окислительного фосфорилирования в митохондриях *.
Клинические исследования показывают увеличение функциональности митохондрий вследствие приёма 1-2 г/сут L-карнитина * * *, (обычно 3×500 мг).

Ацетил-L-карнитин (acetyl-L-carnitine) является более эффективным вариантом L-карнитина. Он действует синергически с альфа-липоевой кислотой, омолаживая дряхлеющие митохондрии. Дозировка: 300-3'000 мг/сут, (обычно 3×250 мг).

Митохондриальные модуляторы:


Метформин (metformin), который считается митохондриальным токсином, поддерживает здоровое функционирование митохондрий в клетках путём отбраковки самых слабых единиц. При этом смерть митохондрий происходит таким путём, который не вызывает негативных последствий для клетки. Метформин имитирует некоторые биологические преимущества, достигаемые путём ограничения калорий (улучшение физической работоспособность, повышение чувствительности к инсулину, снижение уровня липопротеинов низкой плотности и холестерина) без фактического снижения потребления калорий.

В максимальных дозах, используемых при диабете (36 мг/кг), метформин способствует гибели нефункциональных митохондрий и увеличению в клетке количества и плотности здоровых митохондрий *. Вещества с подобными свойствами называются митоканами (аббревиатура от слов митохондрия и рак).
У пременопаузных пациенток, долгосрочно принимавших метформин (1'500 мг/сут в течение 16 недель), в митохондриях наблюдались рост потребления кислорода, увеличение мембранного потенциала, митохондриальной массы, а также снижение концентрации свободных радикалов по сравнению с контролем *. Дозировка: до 1'500 мг/сут *.

Бетаин, он же триметилглицин, которым богата столовая красная свекла, in vitro стимулирует увеличение количества и активность митохондрий *, и приводит к усилению митохондриального дыхания *.

Комбинации некоторых из вышеперечисленных средств прошли клинические исследования. В одном двухмесячном исследовании пациенты с трудноизлечимой хронической усталостью улучшили показатели утомляемости на треть, принимая мембранные фосфолипиды (2'000 мг/сут), CoQ10 (35 мг/сут), микрокапсулированный NADH (35 мг/сут), L-карнитин (160 мг/сут), α-кетоглутаровая кислота (180 мг/сут), а также липиды и другие добавки * *.

Функции митохондрий могут быть улучшены и поддержаны также путём снижения потребляемых калорий и умеренной физической активностью * *. Дополнительно, могут оказаться полезными такие практики снижения стресса, как медитация или йога, а также полноценный сон. Здоровая диета, детоксикация, снижение воспаления и связанного с ним окислительного стресса также защищают митохондрии от химических повреждений, которые уменьшают количество копий митохондриальной ДНК и производство АТФ. Методы снижения уровня воспаления будут рассмотрены разделе «Противовоспалительная терапия» .

Ограничение энергетических ресурсов. Митохондрии раковых клеток структурно и функционально аномальны, и не в состоянии вырабатывать достаточный уровень энергии *. И хотя раковые клетки значительно увеличивают производство энергии за счёт ферментации, митохондриальное производство энергии всё ещё остаётся для них критически важным. Дальнейшее снижение энергетики раковых клеток может привести их к гибели, а опухоль – к снижению скорости роста.

Результаты более чем 30-летних исследований убедительно доказывают, что ограничение калорий является, видимо, самым мощным, широко действующим пищевым вмешательством для подавления процесса канцерогенеза *. Можно обоснованно предположить, что избыток калорий значительно ослабляет сдерживание пролиферации клеток и ускоряет формирование ракового фенотипа клеток.

Теоретические модели показывают, что повышенное обеспечение ткани энергией приводит к быстрому проявлению таких отличительных признаков раковых клеток, как безудержный рост и тканевая инвазия *. Если при нехватке глюкозы конкурентное преимущество находится на стороне клеток с более экономичным аэробным дыханием, то при обилии глюкозы оно на стороне клеток с более быстрым анаэробным дыханием *.

Иначе говоря, неограниченные ресурсные условия способствуют распространению ракового фенотипа, а ограниченные ресурсные условия препятствуют ему. Исходя из этого принципиального положения, энергетический голод должен не только снижать риск рака, но также способствовать подавлению раковых клеток и склонять их к митохондриальному дыханию.

Действительно, ограничение поступления энергии снижает уровень глюкозы в крови и значительно замедляет рост и развитие многих типов рака, включая рак молочной железы *. При этом снижается не только уровень инсулина, но и уровень фактора роста IGF-1, который стимулирует метаболизм и рост опухолевых клеток *. В то время как любое терапевтическое средство нацелено на одну или несколько мишеней, ограничение клеточной энергии накрывает целый ряд терапевтических целей, в том числе воспаление и ангиогенез * *.

Ограничить энергетические ресурсы клеток можно при помощи следующих приёмов:

Снижение объёма и калорийности пищи. Ограничение калорий может вызвать подавление множества генов и метаболических путей, регулирующих гликолиз *. Физиологический минимум, рекомендованный Управлением по профилактике заболеваний и укреплению здоровья США (The Office of Disease Prevention and Health Promotion) для женщин среднего телосложения составляет ~ 1'600 ккал/сут *, однако это значение должно быть скорректировано в зависимости от возраста, роста, индекса массы тела и уровня физической активности *. При заданном минимальном уровне, максимальная калорийность суточного рациона не должна превышать 2'400 ккал/сут. Именно такое значение суточной калорийности ассоциируется с наинизшими показателями заболеваемости *.

Тем не менее, даже низкокалорийное питание должно быть адекватным. Если пища не сможет обеспечить поступления достаточного уровня незаменимых веществ, их придётся принимать в виде добавок. Особенно это касается рибофлавина, никотинамида, пантотеновой кислоты, других витаминов и ферментов, участвующих в михондриальной функции.

Поскольку наибольшей калорийностью обладают жиры, а наименьшей – углеводы, легче всего снизить потребляемые калории именно за счёт жира.

Ухудшение усвоения углеводов в кишечнике. Существует несколько предназначенных для похудения препаратов, основанных на принципе снижения усвоения углеводов из пищи.


Наиболее известный и изученный из них – это метформин. Другие натуральные ингибиторы поглощения глюкозы, такие как ресвератрол (resveratrol), физетин (fisetin), мирицетин (myricetin), кверцетин (quercetin), апигенин (apigenin), цианидин (cyanidin), даидзеин (daidzein), гесперетин (hesperetin), нарингенин (naringenin), катехин (catechin) *, генистеин (genistein) *, а также силибинин * показали аналогичный эффект в доклинических исследованиях. Тем не менее, результативность последних по сравнению с метформином довольно низкая.

Угнетение производства глюкозы в печени (ингибирование глюконеогенеза).


Самым доступным, испытанным и безопасным препаратом, снижающим глюконеогенез, является всё тот же метформин.

Истощение уровня глюкозы в крови за счёт усиленного её расходования. Мышечные клетки используют глюкозу в качестве основного источника энергии, а нейроны головного мозга – в качестве единственного источника энергии. Увеличение физической и умственной нагрузки будет, таким образом, увеличивать расход глюкозы и снижать уровень инсулина в крови. В свою очередь, стабильно низкий уровень инсулина будет способствовать поддержанию оптимального митохондриального здоровья.

Замечено, что в условиях гипоксии клетки молочной железы накапливают большой запас энергии в виде гликогена, что способствует защите клеток от окислителей и пролиферации. Причём, чем более агрессивна опухоль, тем больше гликогена в ней накапливается *. Запасы гликогена в агрессивной опухоли могут быть сравнимы с его запасами в печени. Отключение способности использовать эту энергию при помощи гликогенфосфорилазы (ингибитора фермента, ответственного за расщепление гликогена), сделало эти клетки намного менее агрессивными *. Характерно, что эффективна здесь лишь та изоформа фермента, которая характерна для головного мозга, а не для печени. Несмотря на всю заманчивость такого предложения, до его клинического применения пока ещё очень далеко.

Ограничение поступления глюкозы внутрь клетки. Глюкоза транспортируется внутрь клеток при помощи двух семейств мембранных транспортеров – GLUT и SGLT. Парализуя их работу, можно снизить поступление глюкозы внутрь клетки. Известно несколько растительных средств, способных в слабой степени подавлять работу транспортёров глюкозы in vitro.


Это катехин, даидзеин, гесперетин, физетин, нарингенин * и другие флавоноиды. Способы действия натуральных ингибиторов могут, однако, заметно различаться.
Генистеин, например, связывает транспортер GLUT1 на внешней поверхности, в то время как кверцетин взаимодействует с его внутренней поверхностью *.
Кверцетин и EGCG *, лютеолин, кемпферол *, силибинин, теафлавин ингибируют инсулин-стимулированное поглощение глюкозы.
Думается, что их комбинация будет более эффективна, чем каждого из ингибиторов по одиночке.

Несмотря на логичность предложения ограничить приток глюкозы в клетки, против такого решения будет протестовать инсулин, задача которого – снизить уровень глюкозы в крови, распихав её по клеткам. То есть, если нам удастся заблокировать импорт глюкозы в клетки, в крови вырастет уровень как глюкозы, так и инсулина.

Подавление процесса гликолиза в клетках. Как уже неоднократно говорилось, при низкой функциональности своих митохондрий, раковые клетки увеличивают выработку АТФ путём ферментирования. Но поскольку этот метод генерации энергии низкоэффективный, он требует большого количества глюкозы. Поэтому недостаток глюкозы будет замедлять деление раковых клеток, а серьёзный дефицит глюкозы – вызывать их гибель.

Кроме того, ограничение выработки пирувата будет склонять гликолизные клетки использовать его более экономично, т.е. окислять пируват в митохондриях вместо того, чтобы ферментировать в цитозоле. Можно облегчить клетке сделать это, снизив активность фермента лактатдегидрогеназа, ферментирующего пируват в молочную кислоту, а также фермента пируватдегидрогеназная киназа, задерживающего прохождение пирувата внутрь митохондрий.

В настоящее время применяется ограниченное количество специально разработанных ингибиторов гликолиза, и все они имеют определённые недостатки.


Иматиниб (imatinib) – ингибитор тирозинкиназы. Он подавляет активность первого фермента метаболической цепочки гликолиза – гексокиназы, что блокирует все остальные ферментативные превращения глюкозы в пируват. Кроме того, иматиниб подавляет активность рецепторов фактора роста тромбоцитов (PDGF) и фактора стволовых клеток (SCF). Утверждён для клинического применения при лейкозе. Угнетение гексокиназы, в сравнении с угнетением других ферментов гликолиза, более выгодно тем, что гексокиназа может блокировать апоптоз клеток.
Лонидамин (lonidamine) * также подавляет гексокиназу.

Клотримазол, используемый в противогрибковой терапии, in vitro вытесняет гексокиназу из митохондриальной мембраны, а также подавляет другие ферменты гликолиза – альдолазу и фосфофруктокиназу* *. Клотримазол in vitro сильно снижает скорость продукции лактата опухолевыми тканями молочной железы (до 85 %), не влияя на выработку лактата нормальными тканями или потребление глюкозы как контрольной, так и опухолевой тканями *. Результаты доклинических исследований предполагают, что чем более агрессивна раковая клетка, тем более эффективно действует на неё клотримазол.

Ежедневные подкожные инъекции клотримазола (120 мг/кг в течение 10 недель) очень сильно уменьшали у иммунодефицитных мышей количество метастазов в лёгких *. В человеческом масштабе такая дозировка эквивалентна примерно 700 мг/сут. Комбинирование клотримазола с иматинибом in vitro синергично ингибировало у мышей рост раковых клеток молочной железы (T47D) *.

Витамин C в высоких дозах ингибирует гликолитический фермент GAPDH (шестой этап гликолиза) и истощает клеточный глутатион, что приводит к энергетическому голоду и окислительному стрессу *. Внутрибрюшинные инъекции витамина C (4 г/кг) значительно снижают у мышей рост опухоли по сравнению с контролем *. Дозировка инъекций, эквивалентная человеческой, составит примерно 25 г/сут. Такие сверхдозы допустимы только в краткосрочной перспективе, например, в качестве дополнения к лучевой или химиотерапии.

Стирипентол (stiripentol) – противоэпилептический препарат показал in vitro сильное ингибирование гликолиза * и сдерживание образования маммосферы клеток MCF-7 (IC50=100-200 мкМ).

Ороксилин (oroxylin A) – флавоноид из корня Шлемника байкальского (Scutellaria baicalensis), ингибирует in vitro (150 мкМ) гликолиз в клетках карциномы молочной железы путём блокировки гексокиназы (hexokinase-II, HKII) * *.

Вогонин (wogonin) – другой флавоноид из корня шлемника, ингибирует 2 мкМ), кроме гексокиназы, лактатдегидрогеназу, пируватдегидрогеназную киназу *, а также пируваткиназу (pyruvate kinase, PK) *.

Метилглиоксаль (methylglyoxal) *, ализарин (alizarin) *, шиконин (shikonin) * ингибируют гликолиз in vitro (путём подавления других гликолитических ферментов.

Подавление альтернативных метаболических путей производства энергии. Несмотря на существенную зависимость раковых клеток от гликолиза, его подавление проявляет незначительное влияние на сдерживание роста опухоли. Ограничение потребления глюкозы имеет свои пределы, а кроме того, глюкоза является не единственным источником сырья для производства АТФ. При недостаточном количестве глюкозы клетки способны задействовать альтернативные, менее эффективные источники энергии, главным образом, аминокислоты и липиды. Клетки вообще демонстрируют необычайные способности извлекать энергию из имеющегося в наличии материала, в том числе из молочной кислоты *, кетонов * и неизвестных пока источников *.

Уменьшение производства АТФ из глютамина. Пролиферирующие/гликолитические клетки легко переключаются с глюкозного на аминокислотное сырьё. Удаление глюкозы будет слабоэффективной терапией, если не заблокировать этот альтернативный источник энергии *. Тем более, что повышение в клетке уровня глютамина приводит к усилению захвата нею дефицитной глюкозы.

Другие аминокислоты тоже могут обеспечивать производство энергии, однако глютамин является единственной аминокислотой, не требующей энергетических затрат на метаболические превращения, которые необходимы для производства сукцинил-КоА * (в цикле Кребса сукцинил-КоА превращается в сукцинат с выделением энергии). Поэтому, по сравнению с другими аминокислотами, глютамин обеспечивает наибольший к.п.д. производства энергии. Для раковых клеток, которые испытают нехватку энергии, ингибирование глютаминолиза будет бо́льшей проблемой, чем для нормальных клеток.

К сожалению, снижение уровня глютамина с практической точки зрения более проблематично, чем снижение уровня глюкозы. Отказ от потребления животного белка и молочных продуктов, а также таких растений, как шпинат, бобы и капуста, могли бы в какой-то степени помочь в решении этой проблемы. Однако растительная пища содержит не только глютамин, но и многие другие полезные нутриенты, и её ограничение приведёт к неполноценности пищи. Кроме того, белок требуется и нормальным клеткам, а не только раковым. Поэтому речь может идти лишь об ограничении определённых продуктов и изменении структуры рациона в плане сокращения потребления белка до физиологического минимума.


Поиск эффективных и безопасных ингибиторов глютаминолиза пока не увенчался успехом.

Фенилбутират (phenylbutyrate) – ароматическая жирная кислота, которая прошла клинические испытания (300 мг/кг * *) и применяется для лечения врожденных нарушений цикла мочевины. Метаболиты фенилбутирата связываются с глютамином и выводят его с мочой, значительно снижая уровень фенилбутирата в плазме *.

Урсоловая кислота, особенно в сочетании с куркумином или ресвератролом, ухудшает поступление глютамата внутрь клеток *. EGCG и другие полифенолы зелёного чая (100 мг на 1 кг массы тела) * подавляют некоторые этапы процесса глютаминолиза, однако их эффективность была изучена лишь in vitro.

Производство АТФ из липидов. Жирные кислоты в качестве топлива для производства АТФ широко используются клетками печени, почек, мышц, а также клетками жировой ткани.

Клетки многих других органов и тканей также могут прибегать к метаболизму липидов в условиях дефицита глюкозы. Например, при длительном голодании кетоновые тела, которые выделяются в кровь клетками печени в ходе метаболизма жирных кислот, используются в качестве топливных молекул клетками головного мозга. Несмотря на то, что этот путь генерации энергии может быть незначительным из-за меньшей метаболической гибкости раковых клеток, необходимость его блокировки также должна быть рассмотрена.

Несмотря на то, что метаболические пути производства энергии из глюкозы, аминокислот и жирных кислот начинаются по-разному, они в конечном итоге сходятся в общее место – цикл Кребса (замкнутую серию химических реакций, протекающих в митохондриях). Именно митохондрии являются самым эффективным генератором АТФ, и от их функциональности зависит жизнеспособность клеток.

Из всех основных источников энергии (глюкоза, липиды и аминокислоты) лишь глюкоза является ферментируемым сырьём. Это значит, что по мере роста нефукциональных митохондрий, вклад глюкозы в производство энергии будет расти, а вклад жирных кислот и аминокислот будет падать. Потому что сокращение выработки энергии из глюкозы в митохондриях можно компенсировать увеличением её выработки ферментами в цитозоле. А сокращение выработки энергии из жирных кислот и аминокислот в митохондриях компенсировать при помощи ферментов цитозоля невозможно.

Отсюда вытекает заманчивое предложение изменить структуру потребления пищи таким образом, чтобы радикально сократить поступление метаболируемых углеводов и увеличить поступление жирных кислот. Безусловно, общее потребление калорий при этом должно быть снижено до минимума. В таких условиях производство энергии через гликолиз будет ослаблено, но у клетки со здоровыми митохондриями останется возможность генерировать энергию из аминокислот и жирных кислот. Гликолитические же клетки окажутся под метаболическим стрессом из-за недостатка энергии, и будут вынуждены прекратить свой рост. Клетки с самыми нефукциональными митохондриями пострадают сильнее других, и могут закончить свою жизнь апоптозом.

На этом теоретическом принципе основана т.н. кетогенная диета , которую в некоторых клиниках ограниченно используют в качестве дополнительной терапии, а также для усиления терапевтического действия последующей за этой диетой химиотерапии.

Уменьшение производства АТФ из альдегидов *. Кетоновые тела, вырабатываемые печенью из жирных кислот, могут метаболироваться в альдегиды, а альдегиды при помощи фермента альдегиддигидрогеназа (ALDH1) – в карбоновую кислоту. В ходе последней реакции производится NADH, который может быть ещё одним источником энергии для производства АТФ *.


Подавление ALDH с помощью госсипола в комбинации с подавлением митохондриального комплекса I с помощью фенформина приводило к истощению продукции АТФ в раковых клетках до 80 %, в то время как нормальные клетки не имели потери продукции АТФ *. Эта манипуляция сопровождалась сокращением роста привитой опухоли у животных. Госсипол, однако, нельзя назвать удачным выбором для человека.
Третиноин (ATRA) в экв. дозе 0,6 мг/сут * и сульфорафан (sulforaphane) в экв. дозе 320 мг/сут * в опытах на животных подавляют ALDH, снижая опухолевый рост, и выглядят более привлекательными натуральными ингибиторами ALDH.

Коррекция метаболизма пирувата. Нормализация клеточного дыхания предполагает усиление митохондриального производства АТФ, и одновременно с этим подавление ферментативного. Хотя ограничение топливного сырья будет ограничивать производство энергии и склонять клетку к более эффективному его использованию, этого косвенного принуждения будет, скорее всего, недостаточно. Чтобы вынудить клетку вернуться к митохондриальному дыханию, придётся обратиться к методам прямого принуждения.

Подавление ферментации пирувата. Метаболирование пирувата в лактат происходит с участием фермента под названием лактадегидрогеназа. Нейтрализация этой химической реакции прерывает метаболический путь производства АТФ, характерный для раковых клеток, тем самым лишая их значительной части энергии.


3-бромопируват (3-BrPA) – клинически применяемый препарат, который подавляет активность лактатдегидрогеназы. На сегодня это самое сильное из клинически применяемых средств ингибирования анаэробного дыхания.

Диклофенак * – нестероидный противовоспалительный препарат, который способен влиять на транспорт и выделение лактата. Сообщалось, что диклофенак in vitro снижает рост опухоли и уровень лактата в микроокружении опухоли * *.

Эпигаллокатехин-галлат (EGCG) * и стирипентол (stiripentol) * в определённой степени также могут подавлять лактадегидрогеназу.

Двойной удар по энергоснабжению раковых клеток (ферментация и слабые митохондрии) может поставить их на грань существования. Поэтому более эффективным выглядит комбинация всех перечисленных выше мероприятий.

Активизация перемещения пирувата в митохондрии. Если ферментация пирувата в лактат заблокирована, то полученный в результате гликолиза пируват может быть использован митохондриями для окислительного дыхания. Проблема, однако, не только в том, что митохондрии сами по себе плохо работают, но и в том, что могут существовать препятствия для проникновения пирувата в митохондрии. Например, присутствующий в клетке фермент пируватдегидрогеназная киназа (PDK) угнетает поступление пирувата внутрь митохондрий. Существует 4 изотипа PDK (PDK1-PDK4), и среди них PDK3 обладает самой высокой ферментативной активностью и является единственным ферментом, который не ингибируется высокими концентрациями пирувата.


Дихлорацетат натрия (dichloroacetate, DCA) * * – это аналог уксусной кислоты, в которой два из трёх атомов водорода метильной группы заменены атомами хлора (CHCl2COOH). Соли DCA ингибируют PDK *, что способствует увеличению притока пирувата, обеспечивая митохондрии сырьём для окислительного дыхания. А активация окислительного метаболизма при раке груди, в свою очередь, ведёт к уменьшению метастазирования и снижению роста опухоли *. К сожалению, DCA ингибирует различные изотипы PDK с различной силой, и PDK3 оказался наиболее устойчивым из них *.

DCA прошёл клинические испытания для лечения молочного ацидоза *. У пациентов с плоскоклеточным раком головы и шеи показатели полного ответа в конце лечения были значительно выше в группе DCA по сравнению с плацебо (71 % против 38 %). Однако результаты выживаемости между группами существенно не различались *.

Терапия DCA осложнена его ограниченной способностью достигать митохондрий-мишеней *. Однако добавление кофермента Q10, ацетил-L-карнитина, комплекса витаминов группы В, магния и липоевой кислоты помогает усилить его терапевтическое действие *.

Дозировка дихлорацетата натрия: (1'000-3'500 мг/сут *), приём обычно начинают в расчёте 15 мг/кг массы тела. Соль дихлорацетата разводят в 100 мл воды, и принимают 2-4 раза в день. При ухудшении самочувствия приём прекращают. Поскольку DCA является миметиком пирувата, его можно применять долгое время без опасения вызвать привыкание. Хотя DCA – десятилетиями испытанное лекарство для лечения детей с врожденными нарушениями митохондриального метаболизма, его не рекомендуется использовать в профилактических целях.

Переключение клеточного дыхания Увеличить изображение

На представленном здесь рисунке отображены все предложенные выше усилия по коррекции метаболизма раковой клетки с целью поставить её перед выбором: переключиться на митохондриальное дыхание или умереть. Нельзя, однако, сказать, что этот метод будет абсолютно успешен.

Во-первых, общее (вместо локального) воздействие на клетки будет угнетать энергетику всех остальных клеток организма, а не только раковых. Это, конечно, может оздоравливать организм в целом, отбраковывая клетки с плохо работающими митохондриями и удерживая перерождающиеся клетки от окончательного перехода на гликолиз. Однако в организме есть много нормальных клеток, использующих только гликолизное производство АТФ. Сильное ингибирование гликолиза будет сказываться на работе таких клеток, как эритроциты или клетки сетчатки глаза. А нам нужно воздействовать исключительно на раковые клетки.

Во-вторых, доставка терапевтических веществ внутрь опухоли естественным путём затруднена. А введение их непосредственно в опухоль не всегда возможно. Но даже в случае решения этой проблемы, мы возвращаемся к первому пункту: опухоль состоит не только из раковых клеток. Мы не можем избирательно доставлять действующие вещества к нашей цели – раковым клеткам, они будут также поступать и нормальным клеткам, образующих опухоли. Например, иммунным клеткам. И мы не можем предугадать, как от наших действий изменится их функциональность.

Таким образом, манипулирование метаболизмом клеток опухоли имеет свой определённый предел. Тем не менее, оно может вносить существенный вклад в противоопухолевую борьбу, будучи включенным в состав комплексной терапии.

Кислородное насыщение ткани.

Все попытки усилить кислородное дыхание опухолевых клеток могут оказаться малоуспешными при недостатке основного участника этого процесса – кислорода.

Низкая концентрация кислорода является ключевым фактором высокой кислотности в опухоли и активности опухолевого процесса. Недостаток кислорода усиливает в клетках гликолиз и вызывает злокачественную трансформацию их фенотипа (эффект Варбурга). И наоборот, присутствие кислорода вызывает подавление гликолиза (эффект Пастера).

Увеличение концентрации кислорода в ткани. Опухолевая гипоксия создаёт серьёзное препятствие для эффективной терапии рака *. Например, основным механизмом лучевой терапии является создание высокой концентрации активных форм кислорода; поэтому дефицит кислорода придаёт гипоксическим опухолям значительно более высокую радиационную стойкость. Многие химиотерапевтические препараты также теряют терапевтическую эффективность в условиях гипоксии. Наконец, гипоксия снижает эффективность иммунотерапии. Таким образом, увеличение концентрации кислорода за счёт снижения кислотности в опухолевом микроокружении, и усиление доставки кислорода в опухоль являются крайне важными факторами противоопухолевой терапии.

Снижение кислотности в тканях будет рассмотрено отдельно . А концентрацию кислорода в крови можно увеличить несколькими путями:
- При помощи естественных переносчиков (эритроцитов). Недостаток кислорода может быть вызван как низким уровнем эритроцитов, так и недостатком гемоглобина, что снижает способность эритроцитов переносить кислород. Последнее может быть вызвано дефицитом в рационе химических элементов (цинк, железо) и питательных веществ (витамин B12, фолат), плохим их усвоением, почечной недостаточностью, кровопотерями и другими причинами.
- При помощи синтетических переносчиков. Кроме эритроцитов, можно использовать альтернативные переносчики кислорода в крови, однако они пока остаются труднодоступными.
- При помощи усиления кровотока. Усиление циркуляции крови, например, за счёт расширения сосудов, позволяет улучшить её способность доставлять кислород *, минералы и питательные вещества, а также позволяет повысить эффективность как терапевтических средств, так и профилактику метастазирования. Для этого можно использовать как физиопроцедуры, так и некоторые добавки, например, вазодилататоры. Ухудшение циркуляции крови может вызываться высокой агрегацией эритроцитов и микротромбозом, что может потребовать дополнительных усилий.
- При помощи непосредственного растворения кислорода в крови. Увеличение концентрации кислорода в крови непосредственно, минуя переносчики, можно осуществить путём вдыхания газа с очень высоким содержанием кислорода – как при нормальном атмосферном давлении, так и при повышенном давлении (гипербарическая оксигенация). Последнее требует специального оборудования и услуг квалифицированного персонала.

Последний пункт нуждается в дополнительном пояснении. Длительное дыхание чистым кислородом может принести не только пользу, но и вред. Во-первых, кислород без добавок углекислого газа заставляет кровеносные сосуды сужаться. Таким образом, можно не только не усилить, а наоборот, ослабить доставку кислорода. Во-вторых, кислород склонен к образованию активных форм кислорода (АФК), обладающих разрушительным действием на любые белки нашего организма.

Стоит также помнить, что длительное воздействие сосудорасширяющих средств увеличивает поставку не только кислорода, но также источников энергии – глюкозы и глютамина. Если одновременного с усилением циркуляции крови не подавлять гликолиз и глютаминолиз, это может способствовать продвижению рака, что ещё раз подчёркивает необходимость комплексного подхода к лечению рака.

Местная гипертермия (41-42 °С) усиливает движение потока жидкости в опухоли и ослабляет сопротивление раковых клеток к лучевой терапии *. Гипертермия может улучшить оксигенацию гипоксичных опухолей молочной железы *. Эффект гипертермии может продолжаться в течение суток после проведенного сеанса *.

Хотя сочетание гипертермии и стандартного лечения может усилить терапевтический эффект, относительно использования гипертермии вне курса лечения нет консенсуса ввиду слабой изученности этой темы. Есть опасность того, что усиление циркуляции жидкости может поспособствовать распространению опухолевых клеток. Аналогичный риск касается массажа, инфракрасного и ультразвукового облучения опухолевой зоны. Таким образом, гипертермия может быть рассмотрена в качестве терапии лишь при точно установленной гипоксичности опухоли.

Протеолитические ферменты – это ферменты, способствующие расщеплению белка. Их активность регулируется таким образом, чтобы они разрушали чужеродные, мёртвые или нефункциональные белковые структуры, не затрагивая функциональные клетки организма.

Протеолитические ферменты улучшают течение крови за счёт очищения стенок сосудов и снижения уровня фибриногена *, благодаря чему снижается также артериальное давление *. Они очищают как саму кровь, так и содержащиеся в ней клетки от фибрина и слизи, и тем самым разоблачают для иммунной системы антигены на поверхности раковых клеток, снижая риски метастазирования. Из всего множества протеолитических ферментов достаточно изучены лишь несколько.


Трипсин и химотрипсин – наиболее эффективны *, однако они труднодоступны.
Бромелаин и папаин извлекаются, соответственно, из стебля ананаса и плодов папайи; и цена их более умеренная.
Серрапептаза (3×10 мг) давно применяется в спортивной медицине для снижения воспалительных процессов при травмах и растяжениях. Среди всех представленных на рынке протеолитических ферментов, серрапептаза выглядит наиболее выгодным предложением.
Наттокиназа (2×1'000-1'440 фибринолитических единиц) в последние годы стала ещё одним популярным ферментом, снижающим тромбообразование, однако её цена пока непривлекательна.
Люмброкиназа (lumbrokinase) содержит в себе группу протеолитических ферментов, включающих в себя активатор плазминогена и плазмин. Её получают из дождевого червя Красноватый дождевик (Lumbricus rubellus). По своим фибринолитическим свойствам люмброкиназа в 30 раз сильнее наттокиназы и в 300 раз сильнее серрапептазы, однако её цена чересчур высока.

Различные ферменты проявляют наибольшую активность при разных уровнях кислотности, и поэтому комплекс, содержащий трипсин, химотрипсин, бромелаин, папаин, серрапептазу, будет, видимо, более универсален, чем любой из этих ферментов в одиночку. Примером такого комплекса может служить Вобензим™. Дозировка: 600-1'000 мг/сут, но не более 4'000 мг/сут *. Допускается длительный приём без перерывов, однако следует проявлять осторожность. Сочетание протеолитических ферментов и их высокая дозировка усиливает действие других антикоагулянтов, что во многих случаях может оказаться очень опасным.

НПВП – нестероидные противовоспалительные препараты.


Ацетилсалициловая кислота противодействует мутированию ДНК, снижая риск появления любой формы рака. Кроме того, она препятствует агрегации – слипанию тромбоцитов, улучшая тем самым текучесть крови. Поскольку тромбоциты укрывают циркулирующие раковые клетки от обнаружения и уничтожения иммунными клетками, а также облегчают им закрепление на стенках эпителия в отдалённых местах, аспирин способен противодействовать метастазированию. Аспирин также ослабляет тромбообразующий эффект некоторых терапевтических средств, таких как тамоксифен. Комбинация экстракта гинкго (450 мг/сут) с аспирином (100 мг/сут) в клиническом испытании усиливала их антиагрегантный эффект у пациентов после инсульта *. Дозировка: 100 мг/сут.

Длительный приём аспирина хотя и возможен, но нежелателен из-за возможного повреждения эпителия желудочно-кишечного тракта и увеличения проницаемости кишечника. К счастью, салицилаты в достаточно высоких концентрациях встречаются не только в коре ивы, но также во многих пищевых продуктах *. Примерами могут служить мята, тмин, тимьян, паприка, куркума, калинджи, кардамон *. Широкое их использование в качестве приправы позволило бы снизить дозировку самого аспирина.

Найзилат (амтолметин гуацил). Современный нестероидный противовоспалительный препарат, привлекательная альтернатива аспирину. Снижает тромбообразование, улучшает текучесть крови. Дозировка: 600 мг/сут. Принимается на пустой желудок.

Другой аспект противоопухолевой активности НПВП, например целекоксиба, заключается в способности непосредственно ингибировать митохондриальное дыхание, трансмембранный электрический потенциал и продукцию АТФ, вызывая избыток АФК, запуская апоптоз раковых клеток, а также снижая способность раковых клеток к миграции * *.

Дибазол – известный вазодилататор. Дибазол расслабляет мускулатуру стенок кровеносных сосудов, улучшая циркуляцию крови. Кроме того, он действует как слабый стимулятор иммунной системы. В отличие от ацетилсалициловой кислоты, дибазол не вызывает закисления тканей организма. Дозировка: 3×20 мг за 2 часа до или 2 часа после еды.

Витамин В3 (витамин РР, ниацин, никотиновая кислота, никотинамид) расширяет мелкие кровеносные сосуды (в том числе, головного мозга), улучшая микроциркуляцию крови. Оказывает слабое антикоагулянтное действие, нормализует содержание холестерина в крови, а также обладает дезинтоксикационными свойствами. Дозировка для здоровых людей составляет 20 мг/сут. Передозировка до 100 мг/сут не приносит вреда.

Аргинин (3×700 мг) – незаменимая кислота, способная производить оксид азота (NO), который заставляет клетки гладких мышц расслабляться. Вследствие этого кровеносные сосуды расширяются, усиливая кровоток и улучшая доставку кислорода в ткани.

Лён. В опытах на мышах, потребление молотого льняного семени (10 % от всей пищи) во время терапии тамоксифеном приводило к снижению плотности микрососудов в опухоли и уменьшению высвобождения провоспалительного цитокина IL-1 *. Комбинация льна и тамоксифена ингибировала у мышей размер привитой опухоли более чем на 53 % по сравнению с одним лишь тамоксифеном *.

Гемоциркуляторные растения. Улучшают циркуляцию крови в мелких сосудах и капиллярах.


Конский каштан (Aesculus hippocastanum) содержит эсцин (aescin), который снижает воспаление и уменьшает застой в венах и мелких сосудах * за счёт снижения проницаемости каппиляров. Кроме эсцина, в плодах содержатся кумариновая кислота (p-coumaric acid), кофеиновая кислота (caffeic acid), кверцетин (quercetin), кемпферол (kaempferol) и апигенин (apigenin). Водно-спиртовой экстракт плодов: по 250-300 мг 2 раза в сутки *, или 100-150 мг эсцина в сутки * *.

Гинкго билоба (Ginkgo biloba) содержит флавоноиды и терпеноиды, которые способствуют повышению тонуса артериальных и капиллярных сосудов, и благоприятствуют улучшению познавательной способности *. Кроме того, экстракт гинкго защищает митохондриальную ДНК от окислительных повреждений *, и улучшает митохондриальное дыхание *. Экстракт листьев: по 40-120 мг 2 раза в сутки *.

Центелла (Centella asiatica), она же Готу кола. Снижает агрегацию тромбоцитов и улучшает циркуляцию крови, в том числе в головном мозге, способствует расслаблению, снятию симптомов беспокойства * и улучшению познавательной способности *. Экстракт сушёных листьев: по 60 мг 1-2 раза в сутки. Не рекомендуется приём растения более 6 недель подряд.

Шалфей (Salvia miltiorrhiza) содержит полифенолы и таншиноны, которые in vivo препятствуют слипанию тромбоцитов, что способствует улучшению кровотока * *.

Боярышник (Crataegus) содержит процианидины и флавоноиды, которые расширяют сосуды, препятствуют тромбообразованию и снижают проницаемость капилляров *. Экстракт боярышника: по 160-900 мг два-три раза в день, что соответствует 30-170 мг процианидинов и 3,5-20 мг флавоноидов.

Каждое из этих средств можно принимать по очереди, чередуя каждые 1,5-3 месяца.

Известные ингибиторы тромбоцитов – инозитол, женьшень, куркума, имбирь, льняное масло, рыбий жир, витамин Е. Следует, однако, проявлять осторожность при их применении, потому что чрезмерное ингибирование тромбоцитов может вызывать внутренние кровотечения, а также внутренние кровоизлияния, например, в глаз. Приём рассмотренных выше средств следует прекратить, начиная за 2 недели до операции, и возобновить не ранее, чем через 1 неделю после операции, по согласованию с врачом.
Учитывая то, что вышеперечисленные средства усиливают действие друг друга, при их совместном приёме дозировка должна быть значительно уменьшена.

Сокращение кислородного потребления. Альтернативное и, возможно, более эффективное решение проблемы гипоксии заключается не в удовлетворении клеточного спроса на кислород, а в сокращении этого спроса. Снижение потребления клетками кислорода уменьшает его истощение в ткани, тем самым увеличивая кислородное насыщение. Компьютерное моделирование показывает, что сокращение уровня потребления кислорода на 30 % столь же эффективно отменяет гипоксию, как и 4-кратное увеличения скорости кровяного потока *. Для этого могут быть использованы следующие средства:


Атоваквон (atovaquone) – антималярийный препарат, ослабляет опухолевую гипоксию и усиливает эффект лучевой терапии in vitro *.

Гидросульфид натрия (NaHS) – донор, высвобождающий сероводород (H2S). NaHS вмешивается в дыхательную цепь митохондрий опухолевых клеток, улучшает кислородонасыщение опухолей и повышает эффективность лучевой терапии. Опухоли, облучённые через 15 минут после однократного введения NaHS, оказались вдвое более чувствительными к лучевой терапии, чем опухоли, получавшие только лишь облучение *. В клинических условиях NaHS не применяется.

НПВП (нестероидные противовоспалительные препараты), такие как диклофенак, индометацин и пироксикам, в течение получаса вызывают снижение гипоксии в опухолях печени и в фибросаркомах у мышей *.

Метформин – противодиабетический препарат, снижает потребление кислорода за счёт ингибирования митохондриального комплекса I *. Обработка метформином (экв. 1'000 мг/сут) значительно улучшала у мышей оксигенацию привитой опухоли *. Такая дозировка не превышает используемую при лечении диабета у людей.

Важно понимать, что помимо принудительного увеличения уровня кислорода в опухоли, на уровень кислорода в опухолевой ткани влияют также многие физиологические факторы. Гормоны щитовидной железы, например, играют ведущую роль в метаболической активности и потреблении кислорода клетками. Более высокие уровни гормона T4 ассоциируются с более высоким риском любого вида злокачественной опухоли, включая рак молочной железы *. Таким образом, здоровье щитовидной железы сильно влияет на кислородное насыщение ткани и результативность противоопухолевой терапии.

 

Читать дальше